serebryanka_art (serebryanka_art) wrote in alterhistory,
serebryanka_art
serebryanka_art
alterhistory

Categories:

«Кто курит табак, тот хуже собак»

16 ноября 2017 года — международный день отказа от курения

Борьба с курением табака и его разрушительными последствиями для здоровья, развернувшаяся в последние десятилетия в США, Европе, и не так давно докатившаяся до России, на самом деле имеет гораздо глубокие корни в нашей стране. Беспристрастные свидетельства исторических источников говорят о том, что как минимум до второй половины XVII века табак был категорически запрещен на Руси, а после церковного раскола на острие борьбы с табакокурением оказались старообрядцы.

Табак до церковного раскола

Табак впервые был привезен в Россию во времена Ивана Грозного, как пишут некоторые историки, в 1553 году. Первые партии табака привозились иностранцами не столько для распространения, сколько для употребления в личных целях. Однако вскоре о новом «зелии» стало известно в обществе и государственных кругах. Табак мало-помалу стал проникать в русское общество. Особенное распространение он получил среди русских моряков, которые могли приобретать его во время заходов в зарубежные порты. По настоянию патриарха Филарета гражданские власти в 1634 году издали указ, воспрещающий всякую продажу и употребление табака.



Относительно курения, при Михаиле Федоровиче его распространение встретило активное сопротивление со стороны государства, а также церкви, считавшей «табачище» дьявольским зельем, «богомерзкой бесовой травой», противоположностью церковного фимиама, изобретенной сатаной, с целью привлечения как можно большего числа душ грешников в ад. Курение при этом рассматривалось как средство общения с нечистой силой и считалось грехом. В указах появились строгие предупреждения:

А которые стрельцы и гулящие и всякие люди с табаком будут в приводе дважды или трижды, и тех людей пытать, бить кнутом на козле или по торгам; а за многие приводы у таковых людей пороти, ноздри и носы резати.
В главном документе, фактически конституции страны середины XVII века — «Соборном Уложении», говорилось:

В городех о табаке заказ учинен крепкой под смертною казнью, чтобы нигде русские люди и иноземцы всякия табаку у себя не держали и не пили, и табаком не торговали. А кто русские люди и иноземцы табак учнут держати, или табаком учнут торговати… и за то тем людем чинити наказание болшое бес пощады, под смертною казнью, и дворы их и животы имая, продавати, а денги имати в государеву казну («Соборное уложение» 1649 г., 25-я глава).
Архидиакон Антиохийского патриарха Павел Алеппский оставил следующие воспоминания во время своего путешествия по России: «Московиты никого (из провинившихся иностранцев), видя их мерзкие поступки, они после того, как прежде вполне доверяли им, стали отправлять их в заточение, ссылая в ту страну мрака, в частности же за курение табаку предавать смерти… Когда приехал сюда митрополит Миры, то за многие гнусные поступки его и его служителей и спутников — оказалось, что его архимандрит, а также его мнимые родственники и дьякон курили табак — немедленно всех их сослали в заточение…».

Табачные забавы Петра Великого

До конца XVII века табак еще несколько раз запрещали, приказывая «смотреть настрого, чтоб посадские люди в... карты не играли и поганого табачного зелья не жевали, в ноздри не пихали и не курили», но в 1697 году все запреты были отменены. Посетивший Англию Петр I сам сделался заядлым курильщиком и начал насаждать в России употребление табака как атрибута европеизированного быта, наряду с бритьем бород и «немецким» платьем.

Иногда говорят, что Петр привез табак и увлечение курением после своей поездки по Европе. Однако на самом деле это не так. Будущий император, проводивший лучшие дни своей юности в Немецкой слободе (ныне Лефортово), построенной в 1652 году для поселения иностранцев, вероятно, начал еще курить задолго до своей поездки в Голландию. Известно, что первыми его друзьями были заядлые курильщики — шотландец генерал Патрик Гордон и швейцарец Франсуа Лефорт. Очевидно, что к этому моменту юный царь уже был страстным курильщиком, ибо уже в феврале 1697 года царь издает указ о разрешении продажи табака:

Продавать оный явно в светлицах при кабаках.
Знаменитая дипломатическая миссия, известная под названием «Великое посольство», началась несколько позже, в Европу царь прибыл спустя несколько месяцев после легализации табака. Страсть ко всему иноземному слепила царя, уже в ходе первых встреч с европейскими политиками и дельцами Петр обещал дать все преференции в деле распространения табакокурения и табачного бизнеса в России. Сохранился весьма любопытный доклад секретаря Британского посольства в Гааге наверх, в Лондон:

Король встретился инкогнито с московским царем в Утрехте. Непосредственная польза, которую мы пытаемся извлечь из этого, состоит в том, чтобы он позволил нам ввозить табак в его владения.
Табачная торговля занимала в то время особое место в экономике Британской империи. Британия в огромных количествах вывозила табак из своих колоний в Виргинии и Мэриленде. Огромные неосвоенные просторы восточных соседей манили английских дельцов. Им было все равно, отравить ли табаком целое царство, как в случае с Московией, или спровоцировать опиумную войну, как в Китае. Лишь бы получить денежную прибыль. Именно поэтому лондонские табачные магнаты ждали Петра с несказанным нетерпением и сделали всё, чтобы он надолго запомнил свое пребывание на туманном Альбионе. Визит Петра в Лондон закончился не только получением многочисленных подарков, но подписанием принципиального соглашения о поставках английского табака в Россию. Принципиальные условия контракта были обговорены уже к концу февраля. Англичане получали в России табачную монополию на срок от двух до семи лет и согласились платить по 4 копейки за каждый фунт табака, ввозимого в Россию. Уже к сентябрю 1699 года в Россию было совершенно легально ввезено полтора миллиона фунтов табака.

С этого момента можно говорить о крупномасштабной табачной наркотизации России. Царь Петр не просто подавал пример в курении, но и требовал, чтобы его приближенные, да и все государственные сановники и военные курили трубку и голландский «руль» (сигару), или просто нюхали зелье в табакерке. Через несколько лет, в 1705 году, осознав прибыльность табачного дела (а по сути население России стало становиться табакозависимым), Петр учреждает казенную табачную продажу. В 1716 г. открылись две табачные фабрики — в Петербурге и малороссийской Ахтырке.

Некоторые авторы полагают, что пристрастие Петра I к табаку объяснялось не только личным расположением к курению и коммерческой выгоде от табачной наркотизации, но и определенному мистическому значению курения. Во время так называемых Всепьянейших и всешутейших Соборов, созывавшихся императором в течение 30 лет и являвшихся пародией на церковные соборы, табак являлся одним из «священных» веществ, использовавшихся в соборных ритуалах и обрядах. В частности, табак и сера заменяли ладан во время каждения идолам античных богов. Сами «кадила» были исполнены в виде рукомойников или туалетных горшков.


Ассамблея при Петре I

Табак использовался во время церемонии «освящения» нового дворца близкого сподвижника Петра I Франца Лефорта, которое состоялось 21 января 1699 года. Этот ритуал представлял собой глумление над православным чином освящения здания (храмины — в славянском варианте, прим. автора). Вместо того чтобы кропить здание святой водой и кадить ладаном, участники действа несли чаши с вином, медом, пивом и водкой и кадили табаком. Возглавлял обряд лжепатриарх, «князь-папа» Никита Зотов, носивший титул «Всешутейший и всесвятейший патриарх кир-еби Пресбургский, Заяузский, от великих Мытищ и до мудищ». Вместо креста у главы процессии, «князя-папы», были две скрещенные курительные трубки. Дворец Франца Лефорта был «освящен» в честь языческого бога пьянства Бахуса.

Кажется, такое кощунственное «освящение» было осмысленным предприятием Петра I. Впоследствии после кончины Лефорта, последовавшей вскоре после разгульного церемониала, это здание использовалось в качестве царского увеселительного заведения. Здесь проходили мероприятия по экспериментальному внедрению разных чуждых старомосковскому быту и православной традиции культурных явлений. В этом дворце Петр I собственноручно укорачивал русские платья и брил бороды. В центральном зале часто проходили ассамблеи — увеселительные балы. В назидание тем, кто «прошлые времена предпочитал настоящим», во дворце проходили представления, пародирующие старые церковные и национальные обычаи. В частности, свадьба шута Феофилакта Шанского.

Папиросы — от солдатской казармы до иноческой кельи

В XVIII и XIX веках табакокурение продолжало победоносное шествие по нашей стране. Особенный вред здоровью населения сделало изобретение папирос. Теперь курить можно было в любое время и в любом месте. Интересно, что правительство одобрило их производство как раз в середине 40-х годов XIX века, в годы генеральных гонений николаевского режима на старообрядчество. К 1860 году папиросы крутили на 551 предприятии России, а в начале XX века папиросы стали неотъемлемой частью солдатского пайка.



Табакокурение быстро охватило все сословия императорской России. К середине XIX века табачничество стало совершенно обычным, рядовым и весьма распространенным явлением в среде духовенства и монашества господствующего вероисповедания. Современные новообрядческие исследователи даже подчеркивают, что активное курение табака было важным отличительным признаком православного священнослужителя. Вот что пишет на эту тему известный публицист протодиакон Андрей Кураев:

А от кого не пахло табаком в ту пору? Атеистов в стране не было. А вот религиозные люди делились на православных и неправославных. Не курили как раз сектанты — староверы и штундисты (баптисты). Соответственно, запах табака в России XIX века — это был запах человека, принадлежащего к православной вере (А. Кураев «Ответы молодым», ответ 87).
Нередко в оправдание этой страсти современные авторы приводят факты курения разных, ныне канонизированных исторических деятелей и духовных особ. Среди известных заядлых курильщиков называют ныне прославленных святыми императора Николая II, архиепископа Николая Японского (Касаткина), епископа Серафима (Чичагова), старца Макария Оптинского (Михаила Николаевича Иванова) и других. Известный церковный писатель еп. Феофан Затворник (Говоров) так говорил о курении табака:

Курить или не курить есть дело безразличное, по крайней мере наша и общая совесть считает это таким. (Святитель Феофан Затворник. Собрание писем. Вып. 2. С. 240).

Табачничество не только было распространено в среде священнослужителей, но и активно поощрялось в их среде. Так, например, в XIX веке профессора Московской Духовной Академии совершенно официально помимо прочих расходов (наем жилья, покупка книг) получали особую сумму денег для приобретения табака. В Московской духовной академии курили не только преподаватели, но и студенты. В книге «Великий и в малом» есть эпизод, посвященный митрополиту Московскому синодальной церкви Филарету (Дроздову). Рассказывается, как один высокопоставленный чиновник (очевидно, некурящий) после посещения студенческого жилья отметил, что там ужасно накурено, и попросил разобраться с этим московского митрополита. Митрополит Филарет (Дроздов), человек решительный, сторонник жестких мер, в этом случае ничего не смог предпринять, кроме письменного обращения к студентам. В нем он просил подумать о вредных сторонах этой привычки. Историк А. Лебедев пишет, что преподавательский состав и студенты прохладно отнеслись к этому обращению митрополита:

Академия, очевидно, осталась недовольна замечаниями, и некоторое время ничего не отвечала митрополиту. Это обеспокоило его, и он чрез письмо начал выведывать у архимандрита Антония <наместника>, как принято его обращение в академии... Митрополит старался внушить академии, что на его письмо о табакокурении не нужно смотреть как на начальственный приказ, а как на вызов обсудить дело... «Предписания... нет, а писано рассуждение... И не запрещение и надзор имел я в виду, а... чтобы студентам сообщены были рассуждения, которые побудили бы их самих вывести заключения» (Лебедев А. «Великий и в малом», Московский митрополит Филарет. М., 1999. С. 34–35).

Старообрядчество на острие борьбы с курением

Совсем иное было отношение к курению в древлеправославной, старообрядческой среде. Курение считалась не только тяжким грехом, но и крайне нечестивым обычаем. Отрицательное отношение к табаку в среде староверов было связано с несколькими причинами.

Во-первых, старообрядцам было хорошо известно, как к табаку относились в дораскольной Руси.
Во-вторых, насильственное насаждение курения Петром I поставило курение в ряд с прочими антинациональными, антицерковными явлениями нового времени.
В-третьих, само пристрастие к табаку, табачная наркомания и болезни, ей порождаемые, воспринимались староверами как знак низменной страсти, нечестия, кощунства и богохульства.
Старообрядческий фольклор XVII–XIX веков безжалостно критиковал, высмеивал и разоблачал курильщиков. В ряде сказаний табакокурение прямо называлось делом сатанинским, изобретением диавола. В ответ на никонианскую пословицу: «Кто курит табачок, тот Христов мужичок», старообрядцы ответили целой серией поговорок и присловий: «Кто нюхает табак, тот хуже собак», «Курить — бесам кадить», «Кто табак курит, тот святого духа от себя турит», «Табак и кабак — старые соседи», «Табак да баня, кабак да баба — только и надо!», «Кто табачное зелье любит, тот сам себя губит». Среди казаков-некрасовцев, ушедших от гонений на веру и крепостного строя в землю турецкую, ходила пословица: «Кто курит табаки, тот брат царю-собаке», в которой недвусмысленно намекалось на Петра I.

Особое место критике табака уделялось в старообрядческих апокрифах. Часть таких апокрифов была связана с некоторыми продуктами питания, считавшимися по разным причинам нечестивыми. Среди них в разное время фигурировал картофель, сахар, чай, некоторые виды рыб, такие как сом и угорь, зайчатина и конина. Наряду с такими пищевыми апокрифами существовал ряд легенд, посвященных табаку:

Жила одна распутная, развращенная женщина. Вот как-то, охмелев, пьяная, она уснула на дороге. Собрались вокруг нее собаки и вступили с ней в порочную связь. На том-то месте, где происходило это срамное дело, вырос красивый цветок с приятным благоухающим запахом. Некоторые из-за запаха начали собирать эти цветы. Поначалу люди не знали, что с ними делать. Кое-кто попробовал употреблять их в пищу, но цветы оказались ядовитыми, и люди стали умирать. Так продолжалось до тех пор, пока некто не догадался высушить эти листья и свернуть их для курения. Вот с тех пор эта пагуба и распространилась, и до сего времени люди не могут отстать от этого зла.
Кроме этого фольклорного пересказа широко было распространено сочинение «Сказание от книги, глаголемыя Пандок...», в котором происхождение табака связывается с растением, выросшим на месте могилы закоренелой блудницы. В повести приводится ряд подробностей, связанных с этой блудницей. Согласно повести, она была рождена некой черноризицей Иезавелью, которая впала в блуд. Далее в повести рассказывается, что в возрасте двенадцати лет в девушку вошел дьявол, который «распалил ее на блуд», и она в течение тридцати лет предавалась пороку. В результате Всевышний послал ангела и повелел расступиться земле, и она живьем сошла в преисподнюю. На месте ее могилы и вырос табак, который позднее был обнаружен неким врачом Тремикуром и благодаря его содействию получил распространение.

Конечно, с точки зрения христианского богословия и современной историографии эти апокрифы являлись не более чем легендами. Однако они имели важнейшее значение в деле борьбы с курением и вообще распространением табака. Современный публицист Лев Игошев сравнивает художественные образы, используемые в апокрифах, с современными лечебно-психотерапевтическими практиками, когда страдающему разными рода химическими зависимостями «подспудно, между делом внушают отвращение к вредному зелью».

Надо сказать, что дискуссии между старообрядцами и новообрядцами по поводу табака и курения были столь распространены, что попали на страницы художественной литературы. Русский писатель Павел Мельников (Печерский) в своем знаменитом романе «В лесах и на горах» поместил спор между старообрядческими паломниками и дровосеками-новообрядцами. Главный герой романа, старообрядческий купец Потап Максимыч Чапурин, с укором обращается к дровосекам, просит их не «поганиться» табачным дымом. Лесники, однако, нисколько не сомневаясь, бравируют своим пристрастием к курению:

«Все, почитай, веселой травки держимся, — отвечал, улыбаясь, дядя Онуфрий, и сам стал набивать трубку. — Нам, ваше степенство, без табаку нельзя. Потому летом пойдешь в лес — столько там этого гаду: оводу, слепней, мошек и всякой комариной силы — только табачным дымом себя и полегчишь...

А побывали бы вы, господа купцы, в ветлужских верхотинах у Верхнего Воскресенья. Там и в городу и вкруг города по деревням такие ли еще табашники, как у нас: спят даже с трубкой. Маленький парнишка, от земли его не видать, а уж дымит из тятькиной трубчонки... В гостях, на свадьбе аль на крестинах, в праздники тоже храмовые, у людей первым делом брага да сусло... а там горшки с табаком гостям на стол — горшок молотого, да горшок крошеного... Надымят в избе, инда у самих глаза выест... Вот это настоящие табашники, заправские, а мы что — помаленьку балуемся». (П.А. Мельников (Андрей Печерский). В лесах. Книга первая.)

В ответ на это в старообрядческой среде создавали антитабачные лубки (агитационные картинки) и даже поэтические сочинения. Одна из таких поэм получила известность в середине XIX века. Ее неизвестный автор доказывал, что курение табака не просто дурная привычка, но сильнейшая, как бы сейчас сказали, наркотическая зависимость. Это явление в поэме определено как бесовское, сатанинское, что актуально для верующих в наши дни. Таким образом, поэма предстает перед нами не только как исторический памятник, но и как не утерявшая актуальности попытка автора откликнуться на злободневные вопросы.

В аллегорической форме автор рассказывает, сколь сильна наркотическая зависимость от табака:

«Когда чернилами соделалась морей всех влага,
Пространство неба было бы бумага

И в перья звезды обратились,
В писцов все ангелы переродились

И все писали б книги к поученью, —
То табачников не научили б отвращенью,

От табака не возмогли бы отучить
И не сумели б их к спасенью обратить,

Хотя б огненный исподний океан
Грозил пожрать народ табачных стран,
И адский зев страшил всех поглотить, —

То и тем табачников не можем устрашить».

Вопрос табакокурения поднимался и на соборах старообрядческих согласий. Так, предсоборное совещание старообрядцев-поморцев 1909 года приняло такое постановление относительно табака:

Можно ли сообщаться с явно курящими и как их принимать в общение? Мнение Совещания: Табакокурение есть чрезъественный грех. С явно курящими не сообщаться.
Освященный 1916 года Собор старообрядцев, приемлющих белокриницкую иерархию, издал воззвание, в котором, в частности, говорилось:

Еще большей епитимии подлежат одурманивающие себя противоестественными способами, как, например, курение богомерзкого табаку, который, по свидетельству медицины, приносит большой вреду здоровью и пагубен для души. Бросьте эту скверную привычку, а некурящие вразумляйте курящих.
В своей частной пастырской работе старообрядческие священнослужители прямо указывали на вред табака для здоровья и опасность преждевременной смерти от курения. Так, святитель Уральский еп. Арсений (Швецов) в письме священнику Стефану Лабзину писал о кончине одного из прихожан: «Относительно кончины Георгия Швецова скажу, что ужасна такая смерть. Я думаю, не совершилось ли над ним наказание, отрава от табака. Его я ему запрещал, а он не слушал моего запрещения».

В 1915 году ряд общественных объединений, газет объявили компанию сбора средств на приобретение табака для действующей армии. Это начинание поддержали и многие представители синодальной Церкви. Так, экзарх Грузии, впоследствии митрополит Петроградский и Ладожский Питирим (Окнов), писал: «Единственное удовольствие для нашей армии — табак. Я хотел порицать посылку табаку в армию, но теперь не в силах этого сделать, так как лично убедился, какую радость табак доставляет воинам, приподнимая их утомленные нервы» (Ревнители не по разуму: По поводу сбора табаку для солдат // Колокол. 1915. №2623 от 3 февраля. С. 4.). В феврале 1915 года в храме Христа Спасителя состоялся молебен, посвященный сбору табака для армии, и по окончании богослужения епископ Верейский Модест (Никитин) обратился к верующим с призывом усугубить сборы на приобретение табака.

На эти призывы резко отреагировала старообрядческая общественность. Епископ нижегородский Иннокентий (Усов) немедленно выпустил воззвание «Что вы делаете?», где резко раскритиковал табачную компанию. Он писал:

Я говорю о том, что многие собирают ядовитые, пагубные для души и вредные для здоровья вещества. На солдат, например, табак. И притом очень успешно и щедро, как будто табак так же важен, как патроны, порох и прочее снаряжение. В городах стоят вывески «Собираем на табачок», «на махорку» и проч. На эту дрянь жертвуют и целые организации, и частные лица, и мужчины, и женщины, и большие, и малые. В некоторых училищах учителя приглашали мальчиков жертвовать на табак, а девочек шить кисеты. Даже духовенство (конечно, не старообрядческое) приняло участие в снабжении армии этим душевредным зельем. Многие журналы и газеты, как консервативного, так и либерального направлений, открыли у себя подписку и сбор на табак, а их сотрудники рекламировали, расхваливали эту погань так усердно, что можно бы подумать, что они продались табачным фирмам…
На самом же деле табак на воине так же нужен, как собаке пятая нога, которая, конечно, только мешала бы ей бегать, или как пятое колесо в телеге. Даже того хуже. Как везде, так особенно в военной службе табак, кроме вреда и пагубы, ничего не приносит никому. Учеными, врачами, гигиенистами и моралистами дознано и доказано, что курение табаку, как и употребление других наркотических веществ, понижает сопротивляемость организма вредным, предрасполагает к чахотке и другим грудным болезням (имеются в виду легочные заболевания — прим. ред.), пагубно действует на нервы, сердце и другие важные органы тела, притупляет сознание, ослабляет память и соображение, парализует вообще всю психическую деятельность человека. Говоря проще, человек от табаку глупеет и скорее заболевает.
В своем обращении епископ Иннокентий говорил не только о вреде табака для здоровья, но и о его разлагающем действии на дисциплину, и более того об опасности употребления папирос на линии фронта. Завершая свое послание, он отмечает: «И кто знает, не может ли случиться, что табак послужит причиной гибели солдата. Неприятель заметит огонек его папиросы и подстрелит его. Умирая, солдат произнесет проклятие на твою голову как виновника его гибели. И проклятие это будет справедливым. Подумайте, что вы делаете»

Перу епископа Иннокентия принадлежат и другие статьи, посвященные курению. Интересно, что уже тогда старообрядческие авторы в своих публикациях опирались на достаточно полные медицинские данные о вреде курения. Тем самым опровергается миф, что научные сведения о вреде курения были получены лишь в нацистской Германии.

Епископ Иннокентий, в частности, писал в одной из своих работ: «Табачный дым отравляет нервы, легкие, желудок, но, главным образом, сердце. В медицине табак и считается по преимуществу сердечным ядом (поражающим сердечно-сосудистую систему — прим. ред.). Кровь от курения загрязняется, легкие наполняются мокротами. Мокроты эти у курильщика не могут быть удалены из легких, так как табачный дым поражает мерцательные эпителии легких и сердца. Но от табачного дыма эти эпителии прекращают свою деятельность, как бы отмирают, от этого легкие заваливаются мокротами, никогда не очищаясь: человек чувствует тяжесть в груди и кашель. Если долго не курить, мерцательные эпителии оживают. Со временем деятельность легких улучшается».

Немало епископ Иннокентий писал и о социальных опасностях курения, что в те годы отвергалось официозом: «Я уже не говорю о том, сколько от курения табака бывает пожаров и сопряженных с ними бедствий, потому что знаю, что табачника этим не убедишь: для него хоть все погибай, а он все-таки будет курить и курить. Если он своего здоровья и самой жизни не щадит ради поработившей его страсти, то о ближних и говорить нечего! Не напрасно же ходит известный анекдот, что табачник в рай не захотел идти потому, что там табаку нет, а в ад согласился идти потому, что он там будто есть. Вот до чего сильна эта противоестественная страсть, даже по народному представлению».

Со времени появления в России табакокурения старообрядцы активно выступали против этого порока, указывая как на духовную, так и телесную пагубность этой страсти. И сейчас, когда антитабачная компания охватила весь мир, нельзя забывать о важной исторической роли старообрядчества в борьбе с этим пагубным общественным явлением.

http://ruvera.ru/articles/tabak

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments